Подделка подделки
История одной громкой аферы, которая предвосхитила одно из важных открытий устройства ума. В 1866 году торговец сигарами и убеждённый атеист Джордж Халл приехал по делам в небольшой город Акли, штат Айова. Сестра уговорила его сходить с ней на вечернюю проповедь приезжего священника, преподобного Тёрка. После проповеди они поспорили о строке из Книги Бытия: «В то время были на земле исполины». Тёрк настаивал, что Писание следует понимать буквально и гиганты действительно когда-то ходили по земле. Халл же высмеивал эту идею, но в споре явно проиграл потому что проповедник оказался искусным оратором и, как писали о нем обладал, «быстрым языком и громким голосом». Ночью раздосадованный Халл не мог уснуть. Он был задет и его возмущала мысль о том, как легко люди готовы поверить в невероятное, если в подтверждение достаточно сослаться на Библию.
Сегодня популярное официальное толкование говорит о том, что исполинами называли людей не обязательно из-за огромного роста, а из-за своего высокомерия, гордыни, жестокости и духовного падения. Физически они были людьми сильными, но использовали свою силу для насилия. Существуют еще трактовки, но так или иначе, этот стих помещен в Библию с целью — показать крайнюю степень морального и духовного развращения человечества перед Всемирным потопом.
Этой же ночью подгоревшее и возмущенное эго мистера Халла решило отомстить. Он изготовит каменного исполина, закопает его, а затем устроит «случайную» находку». Так он хотел поиздеваться над религиозной доверчивостью и заработать.
Прежде, чем перескажу эту безумную историю, хочу подчеркнуть, что тогда Библию нередко читали, как буквальное описание истории мира. Поэтому новости о находках больших человеческих костях, странных окаменелостях и других археологических чудесах люди легко связывали с библейскими исполинами.
Рождение гиганта
Халл заказал огромный гипсовый блок. Чтобы не было подозрений, объяснил что камень предназначен для памятника Аврааму Линкольну, и отвез его в мастерскую каменотесов вырезать будущего исполина. Стены мастерской завешивали одеялами и коврами, чтобы приглушить стук. Работали по вечерам и выходным. По веерам Халл снабжал рабочих пивом, чтобы те не проговорились в ближайшей кабаке. Моделью для фигуры, вероятно всего служил сам Халл.
В итоге получился обнаженный мужчина около трех метров с внушительными причиндалами. Он лежал, слегка повернувшись набок, с согнутой ногой и рукой на животе, словно умер в мучениях. При этом на лице оставалась блаженное выражение.
Халл похоронил гипсового исполина в деревне Кардифф на ферме у своего родственника в центральной части штата Нью-Йорк, который в то время отличался религиозной и мистический активностью. Там же шло бурное строительство железных дорог и каналов, которое регулярно приносило находки каких-то костей и окаменелостей. Идеальная почва для библейского чуда, и сенсационного научного открытия.
Кардиффское чудо
Между спором с проповедником и находкой прошло около трех лет. Дав исполину отлежаться в земле, родственник Халла позвал рабочих якобы для рытья колодца и указал место, где был захоронен гигант. Примерно на метровой глубине лопата рабочего наткнулась на каменную ступню. Новость разнеслась моментально. Уже через два дня над ямой стояла палатка с продажей билетов для тех кто хочет взглянуть на кардиффского гиганта. По выходным число зрителей достигало 2 600 человек в день. Тщательное исследование American Heritage утверждает, что билет стоил 50 центов.
Посетителей запускали группами на 15 минут. Внутри царила почти религиозная тишина.
Гипсовый исполин стал самой настоящей «дойной коровой», которая приносила приличные деньги. Находка оказалась эффективна тем, что допускала сразу несколько объяснений тем самым охватывая широкую аудиторию. Для одних это был окаменевший человек и возможное подтверждение библейских исполинов. Для других — древняя статуя неизвестной культуры. Ученые быстро определили, что это мистификация, но полярность мнений только усиливала мистификацию и подогревала интерес. Возле фермы возникли палатки с едой; местные заведения получили названия вроде «Giant Saloon» и «Goliath House». Таким образом, вокруг гиганта организовалась целая местная экономика.
Гастрольный тур
Понимая, что мистификация долго не продержится, Халл продал гиганта предпринимателю Дэвиду Ханнуму, который видел огромный интерес публики и решили инвестировать в прибыльный аттракцион. В общей сложности Халл потратил на мистификацию около 2 500$ и вместе со сделкой по продаже заработал порядка 25-30 000$. А новый владелец отправил кусок гипса в гастрольный тур по стране, который должен был триумфально завершиться в Нью-Йорке. Слухи о шипосовом гиганте распростнялись гексогонально. Популярность гипсового исполина дошла до самого известного в то время шоумена и мастера сенсаций господина Барнума, который хотел заполучить гиганта.
Шоу Барнума
Чтобы понять насколько органично Барнум вписался и дал новую жизнь мистификации, важно познакомиться с его делом. Барнум создал целую модель развлечения, построенную на неопределённости, которой дал название «hambug». Лучше всего понять этот принцип на примере с его Фиджийской русалкой. Это поддельные чучела из тела орангутана и хвоста лосося, которые японцы делали на продажу западным туристам. Барнум рекламировал это жуткое высохшее существо, которую впоследствии показывал в своих шоу, выдавая за настоящую русалку. Но его задача была не обязательно заставить поверить, что русалки существуют. Гораздо выгоднее для Барнума было добиться от зрителя внутреннего возмущения: «Что за чертовщина? Я должен увидеть это сам!».
Человек видел рекламу. Слышал споры в которых кто-то утверждал, что это подделка, кто-то считал — настоящее неизвестное существо, а третьи думали, что это какой-нибудь экзотичный восточный артефакт. Интересе постоянно подогревался рекламой, слухами, обсуждениями, а единственный способ составить собственное мнение было — купить билет. Вот это и есть великолепная бизнес-механика Барнума. Он продавал не ответ, а интригующий вопрос. То есть, вопрос: «Неужели это настоящее?» сам по себе был развлечением.
Барнум был очень предприимчив. Когда интерес к его сенсациям иссекал, он порой не придумывал другой аттракцион, а подбрасывал публике альтернативную версию. Так было с Джойс Хет — пожилой чернокожой женщиной, которую он показывал публике, как якобы 161-летнюю бывшую няню Джорджа Вашингтона. Это было ложью. И когда интерес к Хет начал снижаться, Барнум подкинул ещё более безумную версию: будто она вообще не человек, а искусно сделанный робот. Вот почему Барнум так органично появляется в этой истории с гипсовым гигантом.
Гигант Барнума
Барнум хотел купить гиганта и предлагал большие суммы, но его новый владелец отказывался. Тогда Барнум отправил человека тайно осмотреть и измерить гипсового гиганта. По одной версии, агент снял форму в воске каким-то обманными путем; по другой, копию делали по рисункам, фотографиям и опубликованным размерам. Так или иначе Барнум изготовил гипсового двойника, выставил его в Нью-Йорке и объявил настоящим Кардиффским гигантом. И, главное, он заявил, что гастролирующая фигура — подделка. Барнум успел открыть свой аттракцион раньше, чем гастролирующий гигант добрался до Нью-Йорка. Из-за популярности Барнума и его больших вложений в рекламу его копия собирала огромное количество зрителей и прибыль. А интерес к первоначальной подделке стал угасать.
Суд и разоблачение
Владелец гастролирующего гиганта, господин Ханнума попытался добиться судебного запрета на демонстрацию копии Барнума. Владелец одной подделки подал в суда на владельца другой подделки. Но чем закончилась история мне не удалось выяснить. На сайте Библиотеки Конгресса есть запись где сотрудница рассказала о результатах поисков по этому делу. Ей удалось установить, что заявление об обеспечительном запрете действительно рассматривался в суде, но опубликованного решения или стенограммы она не нашла.
Скоро история Халла начала разваливаться. Давило научное сообщество, затем раскрыли детали сделки между Халлом и Ханнумом и чикагские каменотёсы признались в своей роли. И в конце концов в декабре Халл рассказал журналистам всю историю.
Любопытно, что признание не уничтожило аттракцион. Сразу после публичного разоблачения — настоящий Кардиффский гигант открылся в нью-йоркском Apollo Hall под рекламой «Подлинный. Оригинальный. Выше Голиафа, сражённого Давидом». Люди продолжали платить. Но теперь публика приходила уже исключительно за знаменитой подделкой, о которой говорила вся страна.
Джордж Халл позднее попытался повторить успех. В 1876 году он участвовал в создании «Окаменевшего человека из Колорадо». Фигуру делали из глины, каменной пыли, гипса, перемолотых костей, крови и мяса; ей придали обезьяноподобные ноги и даже хвост. Но ученые снова быстро распознал подделку и второй сенсации не получилось.
Формула Барнума
В завершение хочется сказать ещё о моальной стороне формулы Барнума. В своей книге The Humbugs of the World Барнум с восхищением рассказывает о французском торговце карандашами Мангине. Тот разъезжал на роскошной повозке, появлялся перед публикой в эффектном костюме, включал музыку, устраивал целое представление и собирал толпу — лишь для того, чтобы продавать карандаши.
Вся эта театральная мишура служила одной цели — заставить человека остановиться. Но в конце представления покупатель всё-таки получал хороший карандаш. Отсюда можно вывести почти готовую формулу Барнума:
Attention. Curiosity. Spectacle. Value
Сначала заставь человека посмотреть. Затем заинтересуй. Дай ему зрелище. И в конце сделай так, чтобы он не пожалел о потраченных деньгах.
Но у Барнума эта формула приобретала важное и довольно сомнительное дополнение. Он понял, что товаром необязательно должен быть хороший карандаш. Товаром может стать само сомнение: правда ли то, что находится перед тобой? И здесь проходит довольно зыбкая моральная граница между развлечением и обманом. Барнум любил представлять свои humbugs своеобразным договором со зрителем: я могу преувеличивать, интриговать и водить вас за нос, но если вы получили удовольствие на свои деньги, значит, вас не обманули.
Проблема в том, что зритель не всегда знал об условиях этого договора. Сегодня, покупая билет в кино или цирк, мы заранее понимаем природу происходящего: фокусник обманет наше зрение, актёр умрёт и оживёт на следующем сеансе, а динозавр на экране никогда не существовал. Мы платим за иллюзию, заранее зная, что это иллюзия.
У Барнума граница между иллюзией и реальностью намеренно оставалась размытой. Человек приходил посмотреть на Фиджийскую русалку не обязательно как на театральный реквизит. Он мог действительно не знать, существует ли перед ним неизвестное науке существо. Зрителю предлагали не просто посмотреть шоу — ему предлагали самому решить, где заканчивается правда и начинается вымысел.
И именно поэтому принимать оправдание Барнума — если человек получил удовольствие, значит, его не обманули — без оговорок трудно. Возможно, главное изобретение Барнума заключалось не в самом обмане. Он понял, что неопределённость между правдой и обманом тоже можно продавать как развлечение.
Почему люди поверили?
Мистификация Халла продемонстрировала психологический механизм, который почти сто лет спустя британский психолог Питер Уэйсон назовет confirmation bias — предвзятостью подтверждения.
Суть его довольно проста: мы охотнее замечаем и принимаем информацию, которая подтверждает то, во что уже верим, и гораздо хуже относимся к фактам, способным наши убеждения разрушить. Причём часто делаем это совершенно неосознанно. Один из самых известных экспериментов Уэйсона получил название «2–4–6».
Участнику сообщали, что последовательность чисел 2–4–6 соответствует некоторому правилу, которое придумал экспериментатор. Нужно было угадать это правило. Для этого разрешалось предлагать любые другие тройки чисел, а экспериментатор каждый раз отвечал, соответствуют они загаданному правилу или нет. Большинство довольно быстро строило очевидную гипотезу: числа должны быть чётными и увеличиваться на два.
И дальше происходило самое интересное. Чтобы проверить свою догадку, испытуемый предлагал: 8–10–12. Такая комбинация подходила. Тогда ещё: 20–22–24. Такая тоже подходит. После нескольких попыток участник уверенно сообщал, что каждое следующее число на два больше предыдущего. Но это была ошибка.
Настоящее правило было гораздо проще: любые три числа, расположенные по возрастанию. То есть 2–4–6 подходило. Но точно так же подходили 1–2–3, 4–6–9 или 10–100–1000.
Ошибка заключалась не столько в первоначальной догадке — она была вполне разумной, — сколько в способе её проверки. Участники снова и снова предлагали последовательности, которые должны были подтвердить их гипотезу. Хотя гораздо полезнее было попытаться её сломать. Например, предложить 3–2–1 или 2–2–2. Получив ответ «не подходит», а затем проверив несколько других вариантов, можно было постепенно выяснить границы настоящего правила.
Именно в этом одна из ловушек мышления: получив объяснение, которое кажется убедительным, мы часто начинаем искать доказательства его правильности вместо ответа на гораздо более полезный вопрос: «А что могло бы доказать, что я ошибаюсь?»
Сегодня предвзятость подтверждения считают одним из важных механизмов, влияющих на наши суждения. Она проявляется в научных гипотезах и медицинских решениях, политических убеждениях, чтении новостей и обычных бытовых спорах. Чем сильнее мы во что-то уже верим, тем легче заметить очередное подтверждение своей правоты и тем труднее всерьёз отнестись к факту, который ей противоречит.
